«Я был перекушен практически пополам»

17 марта 2020

Павел Фоменко едва не погиб после нападения тигра, что не мешает ему по-прежнему спасать этих животных от исчезновения

В 2000 году руководитель отдела по редким видам Амурского филиала WWF России Павел Фоменко был назван журналом Time героем планеты. Но, со слов самого Павла, для него это не значит ровным счетом ничего, потому что как много лет до того, так и много лет после, он занимается одним и тем же: организует работу по спасению природы — в первую очередь амурских тигров. Недавно это едва не стоило ему жизни…

— Если вбить в Интернете ваше имя, больше всего ссылок будет о том, что на вас два года назад напала тигрица. И это обидно, ведь у тех, кто не в курсе вашей работы, может сложиться впечатление, что случившееся нападение — главное событие в жизни.

— Очень надеюсь на то, что вы не совсем корректно вбивали в поисковики запрос, потому что… Нет, конечно, нет — это было далеко не главным событием моей жизни: я много делал до, много делал позже. А тигрица… Это так… Мимолетный поцелуй.

— Поцелуй?!

— Да. И вообще, это не она на меня напала, а я на нее. Зачем? У меня была задача тигрицу вакцинировать. Я бежал на нее, она бежала на меня, просто наша встреча случилась не совсем там, где я предполагал. План был такой: я бегу ей навстречу, но между нами — сетка. Тигрица врезается в сетку, ее отбрасывает, и в этот момент я в нее стреляю из специального оружия и ввожу вакцину. Вот только сетка оказалась бракованной. Семь лет простояла всего и проржавела. Да еще и была не того формата, какой нужен для содержания хищников, — не двойного плетения, а простая рабица. В общем тигрица на эту сетку прыгнула, тут же ее прорвала и бросилась на меня. Она сделала ровно то, что и должна была сделать: я вызвал ее на атаку — она меня атаковала. Так что никаких претензий.

— Испугаться успели?

— Я успел ее даже чем-то треснуть. Но… страшно, конечно, было. Очень страшно. Тем более я-то хорошо знаю о последствиях встречи с тигром.

— Вам, можно сказать, сильно повезло?

— Да. Повезло в очередной раз, потому что это было уже не первым моим заглядыванием смерти в глаза. Многое случалось: и встречи с браконьерами, и в тайге всякие истории — я же работал раньше профессиональным охотником, а это, я вам скажу, работенка не сахар. 

 

Я был перекушен практически пополам

«Сломал сам себя»

— Вы полностью восстановились после нападения?

— Я никогда не восстановлюсь. У меня полморды нет. Я потерял часть зрения и зубы. Я хожу в специальном пластиковом жилете, потому что был перекушен практически пополам.

— Черт… А страх? Страх перед тиграми, которым вы посвятили почти всю свою жизнь, он — остался?

— Теперь уже нет. Но сначала — был. Я работал над этим. Как? Просто взял и снова пошел на контакт с тигром. Сломал сам себя. На это ушел год, в течение которого я снова и снова ставил себя в ситуацию, когда тигр бежал прямо на меня, а я лихорадочно думал, что мне делать: влезть на дерево, убежать, готовиться немедленно умереть?

— Но зачем? Что для вас тигры? 

— Тигры… Наверное, в первую очередь это мой способ охранять природу. Понимаете, охранять тигра самого по себе — довольно бессмысленное занятие. Его можно сохранить только в совокупности: меняя ментальность людей, занимаясь их образованием, спасая места обитания, борясь с незаконными лесными рубками, борясь с браконьерством, создавая правильную, эффективную государственную программу охраны природы — чем, собственно, я всегда и занимался. 

 

Я был перекушен практически пополам

«Я — волк-одиночка»

— Радует, что количество амурских тигров при этом все же растет. Как так получается, спрошу у вас чуть позже. А сейчас поинтересуюсь вот чем: вы верите в то, что тигр — не просто «большая кошка», а животное, наделенное какими-то мистическими силами?

— Верю. Мистикой испокон веков люди объясняют все загадочное и непонятное. А тигр — большая загадка и будет загадкой еще очень долго. Но это мистика, основанная на расчете… Недавно случилась вот какая история: мы возвращали двух тигров на места их прежнего обитания в Еврейской автономной области. Сначала — самца, а спустя почти год — самку. Так вот: в тот день, когда была выпущена самка, самец, находившийся от нее на расстоянии около 100 километров, резко повернул под прямым углом и, никуда не поворачивая, как птица, побежал к тигрице. Откуда он о ней узнал?! Как почувствовал?! Что произошло?!

И вот еще что скажу: любая встреча с тигром приносит какое-то совершенно особое ощущение. Ты чувствуешь его, даже не видя. Чувствуешь, и все!

— Чувствуешь что?

— Наверное, беспокойство, то, что в русском языке определяется прекрасным словом «маета». Как будто бы ничего не происходит, но что-то вокруг тебя уже не то. Об этом знают все опытные охотники, все, кто долго находится в тайге. Может, все дело в мощнейшей тигриной энергетике, может, нет. Но именно это, как мне кажется, и рождает «тигриную» мистику у адыгейцев, у нанайцев и многих других народов.

— В начальной школе многие заполняют всякие анкеты, где есть графа: «Любимое животное». Вы бы вписали туда тигра?

— Знаете, нет. Я вписал бы волка. Он больше подходит мне по духу. Я — волк! Но — волк-одиночка. 

 

Я был перекушен практически пополам

«Мое предназначение — защищать»

— С чего вообще вы увлеклись животными? Читали в детстве книжки Джеральда Даррелла?

— Ничего я не читал. Тут совсем другая история: мы или рождаемся охотниками, или не рождаемся. Я — родился. И моя любовь к природе пришла ко мне исключительно через охоту. Я вообще абсолютно уверен, что лучшие охранники природы, лучшие специалисты по природе — именно охотники. Они, и только они заинтересованы в том, чтобы сохранить и животных, и леса. Только охотник может понять всей душой, что это такое — потеря природы. Когда он приходит на то место, где когда-то ему было хорошо, но видит лишь одни пеньки, он воспринимает это как личное горе. Хотя понятно, что охотники разными бывают — есть среди них и браконьеры.

— Сколько лет вам было на вашей первой охоте?

— Семь. Мы с отцом ходили на дятла.

— А когда впервые столкнулись с тигром?

— Ох… На втором курсе Иркутского сельскохозяйственного института, попав на практику, где моей задачей было оценить по опросным сведениям численность тигров в Чугуевском районе Приморского края. Я шлялся летом по охотникам, анкетировал их. И тут один из них говорит: «А давай, Паша, я тебе покажу, где тигры живут!» И мы пошли. Я не увидел тогда ни одного зверя, но на их следы насмотрелся. А на четвертом курсе тигр прямо из-под моих ног украл мою собаку и убил на моих глазах. На охоте это было. Я тоже хотел его убить. Схватил ружье, но… рука не поднялась. Но я проклял тогда всех тигров, ведь эта собака была моим лучшим другом. А потом думал, думал, пытаясь понять: зачем тигр сделал это? И понял-таки! Это была беременная самка, которая должна была вот-вот принести детенышей, а перед этим — расчистить для них территорию. В этой ситуации меня там просто не должно было оказаться. 

— Вы сравниваете себя с волком. Но при этом не смогли убить тигра, убившего вашего друга. Как так?

— Не знаю… До сих пор не знаю. Наверное, в этом моя высшая задача, мое предназначение — не убивать тигров, а защищать их. Ведь было еще множество историй, когда я точно так же брался за ружье, когда было, за что выпустить пулю, но… я ни разу этого не сделал. Не мог. Я стрелял, но стрелял в воздух, просто чтобы обозначить свое присутствие. 

 

Я был перекушен практически пополам

«Тигр предсказуем. Браконьер — нет»

— А многие стреляли точно в цель… В середине 1980-х годов на Дальнем Востоке России оставалось всего 200 амурских тигров. Что было главной причиной этого? Браконьерство?

— И это, конечно, тоже. Да, охотники никогда не хотели сожительствовать с тигром, совершенно справедливо считая его своим конкурентом. Но численность тигра регулируется и многими другими внешними факторами: заболеваниями, численностью копытных животных (то есть кормовых объектов), толщиной снега. А как раз тогда сначала прошла эпидемия чумы, убившая многих кабанов, от наличия которых тигр очень зависим, а следом шарахнуло многоснежье, добившее прочих копытных. Так и получилось, что в последующие годы тиграм было нечего есть, из-за чего они стали выходить на конфликты с человеком. И оставшихся тигров начали отстреливать люди… 

К сожалению, такая история может повториться и сейчас: к нам пришла африканская чума, вакцину от которой не могут найти уже сорок лет. А кабаны уже дохнут со страшной силой, поэтому сейчас, доведя численность тигров почти до 600 особей, мы можем очень многих из них потерять. Если же еще и выпадет большой снег… Знаете, как бывает? Выпадет слой больше 50 сантиметров — начнет гибнуть всякая мелочь: косули, молодняк кабанчиков; больше 70 сантиметров — погибнут пятнистые олени и молодняк изюбрей, а выпадет полтора метра снега — так сдохнут все. Вот и вся история. Поэтому нам всегда нужно быть готовым к этим вызовам. А для этого необходимо, чтобы государственный механизм охраны природы работал четко и слаженно. И я, со своей стороны, пытаюсь государству в этом помочь.

— Тигр — охотник. Кого опаснее встретить в лесу: его или браконьера?

— Для меня тигр более-менее предсказуем, а браконьер — нет. Поэтому он и опаснее. Опаснее не только тем, что может в тебя стрелять, а массой других последствий: тебе могу вставлять палки в колеса, мешая расследованию, могут возбудить уголовное дело против тебя же самого.

— Браконьеры — люди состоятельные?

— Очень разные они. Есть люди богатые, обеспеченные, для которых охота – развлечение. А есть бедные, для которых охота — способ добыть еду и заработать деньги, потому что иначе им кушать нечего. И таких сейчас очень много, к сожалению. С браконьерами нужно разговаривать, потому что они — это мы с вами, это обычные люди, которые оказались в тисках сложных жизненных обстоятельств. Они — это иллюстрация нашей с вами российской ментальности: опьянения огромными просторами и ресурсами, которых у нас тут якобы целые горы.

— Что грозит тому, кто застрелит тигра?

— Уголовная ответственность — от условных до вполне реальных сроков. По максимуму — 7 лет тюрьмы, хотя, понятно, никто столько не получал.

— А сколько можно на тигре заработать?

— Очень по-разному и зависит от размера и возраста животного, от качества и цвета его шкуры. Скажем, на тигренке можно заработать от 500 до 1000 долларов. А если это взрослый тигр, то 10 до 20 тысяч.

— Кто и что, помимо тигров, представляет для браконьеров наибольший интерес?

— В первую очередь кабарга — такой маленький олень, у самцов которых есть на брюшке железа, вырабатывающая мускус, стоящий весьма приличных денег в азиатских странах. Еще медведь, потому что в тех же странах, особенно в Китае, высоко ценится медвежья желчь и медвежьи лапы. Пользуются спросом панты оленей. Из растений — женьшень. 

— Сколько времени вы проводите в тайге?

— Раньше — месяцев семь-восемь в году. А теперь, увы, здоровье позволяет лишь месяца полтора-два. К сожалению, я все больше становлюсь офисной крысой, постоянно о чем-то договариваюсь, пишу бумажки, но только это и позволяет нам находить деньги на охрану нашей природы.

Для справки

Банк ВТБ сотрудничает с Всемирным фондом дикой природы (WWF России). Средства, выделенные банком, направляются на сохранение редких видов кошачьих: тигра, леопарда, снежного барса. В рамках проекта были проведены исследования для получения новых ценных данных о популяциях этих кошек, оказана техническая поддержка особо охраняемым природным территориям, на которых обитают животные, оснащены антибраконьерские бригады.

Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Общество»
Материалы по теме

8 августа 2019

<p>
	 Дневник специалиста по изучению и охране ирбиса
</p>
 Один день из жизни: хранитель снежного барса

Дневник специалиста по изучению и охране ирбиса

10 июня 2019

<p>Познавательная инфографика</p>
Снежный барс, как он есть

Познавательная инфографика

5 февраля 2019

<p>Виктория Элиас — об экологии, диких кошках и будущем планеты</p>
«Не сохранив дом, мы потеряем всё — и себя в том числе»

Виктория Элиас — об экологии, диких кошках и будущем планеты

Все новости