«Счастлив, что хожу по этому кругу»

6 апреля 2021

Эксклюзивное интервью с Виталием Полонским, главным хормейстером musicAeterna 

Главный хормейстер musicAeterna Виталий Полонский — о Теодоре Курентзисе, сложностях выбора, комплексе провинциала и том, зачем вообще нужна музыка.

01_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Я человек осторожный и не авантюрный»

— Когда в 2014 году на собрании труппы Пермского театра оперы и балета вас представили коллективу в качестве главного хормейстера, одно из специализированных музыкальных изданий назвало вас «многостаночником». Согласны с таким определением?

— Я не очень люблю жаргонные выражения, немного странно слышать такую характеристику в свой адрес. Но зависит, конечно, от того, какой смысл в это вкладывать. Мне действительно приходится выполнять множество функций, а значит, я должен владеть различными навыками: быть в какой-то степени психологом, менеджером и, конечно, музыкантом — что является моей прямой обязанностью как хормейстера. 

— MusicAeterna — музыкальный коллектив, созданный дирижером Теодором Курентзисом в уже далеком 2004 году. Как сложился ваш тандем с Теодором?

— Мы познакомились в Новосибирске. Причем до встречи с Теодором я даже не знал о существовании этого молодого дирижера. Однако с того самого дня мы начали сотрудничать. Как так вышло? Я был одним из артистов хора в Новосибирском оперном театре, где Курентзис делал свою первую большую постановку — «Аиду». Мы начали общаться. Видимо, его что-то привлекло во мне как в музыканте. И, когда Теодор решил организовать камерный хор New Siberian Singers, он предложил мне присоединиться.

— Хормейстером?

— Нет, в качестве артиста. В то время хормейстером Новосибирского оперного театра был Вячеслав Подъельский — прекрасный музыкант, которому я очень благодарен за опыт. Позже, кстати, когда Теодор предложил мне переехать в Пермь и возглавить musicAeterna — в который трансформировались New Siberian Singers, — я пошел советоваться с Подъельским. Честно скажу, у меня были некоторые сомнения. Все-таки это новый город, новый статус, большая ответственность, а я человек осторожный и совсем не авантюрный. Тогда Вячеслав Вячеславович сказал мне: «Виталий, если бы у меня был такой шанс, я бы его не упустил!» И я последовал его совету.

После Перми оркестр и хор musicAeterna переехали в Санкт-Петербург, где мы с Теодором продолжаем быть соратниками и друзьями.

— Как выстраивается ваша работа?

— В мои обязанности входит подготовка хора к репетициям с Теодором или с приглашенными дирижерами. На некоторых концертах я сам дирижирую хором. 

02_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Нужен кнут? Я буду кнутом»

— Подготовить, как я понимаю, в том числе и психологически? 

— Конечно! Мы занимаемся музыкой, а музыка — это не только звукоизвлечение, но и эмоциональные переживания. Значит, нужно настроить артистов таким образом, чтобы они могли на сцене проявить свои лучшие качества — и человеческие, и профессиональные. Кроме того, для меня очень важно, в каком микроклимате живет коллектив. У меня нет никаких общих стандартов типа «я — жесткий руководитель» или наоборот. Я стараюсь подходить к каждому артисту исходя из того, что даст лучший результат. Кто-то необязателен, и воздействовать на него можно только кнутом — значит, я буду таким кнутом. Другой раскрывается тогда, когда чувствует доверие и слышит похвалу, соответственно, я буду доверять и хвалить. Кроме того, многие артисты хора участвуют в проектах как солисты, и нужно помочь им настроиться и подготовиться к кастингу. Кастинг всегда предполагает наличие победителя и проигравшего: мне нужно, чтобы проигравший не потерял веру в себя, а в идеале даже остался с какими-то позитивными чувствами. В общем, стараюсь, чтобы работа приносила людям радость, ведь мы встречаемся не для того, чтобы просто «отсидеть» время и получить за это деньги, а чтобы делиться друг с другом и зрителями частичкой себя.

— Почему, на ваш взгляд, постановка «Милосердие Тита» собрала столько лестных отзывов по всему миру?

— К счастью, это не единственная такая постановка… Почему? Потому что каждый участник хора musicAeterna — не только превосходный певец, но и прекрасный драматический артист, способный представить музыку еще и визуально. Кроме того, у нас действительно очень сплоченный коллектив, который и дышит, и думает как одно целое. Мы ведь посвящаем очень много времени именно ансамблевому звучанию. Ну и, конечно, огромное значение имеет то, что вместе с нами работают такие большие мастера, как режиссер Питер Селларс и Теодор Курентзис.

03_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Александра Муравьева

«Для меня искусство — акт сопереживания»

— Вы занимаетесь музыкой всю свою сознательную жизнь. За это время общество изменилось… Заметили эти изменения?

— Изменился весь мир. Взять ту же Россию, точнее — СССР. В то время мы же совершенно не были интегрированы в мировую культурную среду: были зациклены на себе, на своем мироощущении. А потом границы открылись, и советский человек тут же изменился. А потом появились разнообразные технические средства, упростившие нам жизнь и внесшие свои коррективы в наше восприятие музыки и других видов искусства. Помню, в моем детстве самыми «развлекательными» программами были показы фигурного катания. Все ждали их и «Голубые огоньки». А сейчас? Возможности получения информации невероятно расширилась! И это очень сильно повлияло на людей: нынешний зритель стал очень искушен, придирчив, требователен. Его уже не позовешь на некачественное шоу. С другой стороны, время, которое сегодня человек посвящает искусству, очень сильно сократилось — ему не до того.

— Может быть, его не цепляет современная музыка?

— Может, потому что сегодняшняя актуальная музыка совсем не та, что актуальная музыка, скажем, XVIII—XIX веков, когда вся лондонская публика ждала появления новой оперы Генделя. От сегодняшних композиторов мало кто чего-то ждет с таким же нетерпением… 

— Хотя, казалось бы, у них есть все возможности для раскрутки и самопиара в виде бесконечных интернет-платформ.

— Абсолютно! Но дело в том, что современная музыка в большей степени обращена к образованному человеку, имеющему неплохой бэкграунд, позволяющий распознавать аллюзии.

— Хотите сказать, что раньше музыка была проще?

— Нет, не так. Вот смотрите: возьмем, допустим, музыку барокко. В ней были два направления: духовное и светское. Светская музыка барокко предполагала оперные сюжеты, где драматургия часто была слабее, чем в сегодняшних бразильских сериалах. Соответственно, их легко воспринимала даже неподготовленная публика. Современные композиторы скорее рефлексируют на тему того, как живет мир. И эта рефлексия переходит в какой-то творческий процесс, результатом которого становится написание новой музыки. Однако современный мир очень противоречив и разнообразен, а современный слушатель загружен огромным количеством собственных проблем и рефлексий — и не намерен задумываться о том, что хочет сказать ему композитор. Поэтому легко удовлетворяется старой — «беспроблемной» романтической музыкой с красивыми мотивами. А многие ведь воспринимают искусство именно как отражение красоты.

— И вы?

— Для меня искусство — акт переживания. А переживание не всегда связано с наслаждением. Когда мы смотрим на картину Верещагина «Апофеоз войны», мы же не испытываем удовольствия, а погружаемся в какое-то иное эмоциональное состояние.

04_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Рад, что нам не нужно ни с кем заигрывать»

— Переживания и рефлексия — это скорее про молодежь. Ее на ваших выступлениях становится больше?

— В России — да. А на Западе фестивальная публика — это люди за сорок лет и совсем небольшая прослойка молодого поколения. Но, чем это объяснить, я не знаю.

— Вам важно качество аудитории, перед которой вы выступаете?

— Очень важно, потому что мы хотим разговаривать с публикой на одном языке, а не потворствовать ей. Музыкант, как мне кажется, это тот человек, который делает все искренне. Тот, кто хочет делиться своими впечатлениями и мыслями с аудиторией, а не заигрывать с ней. Поэтому любой наш большой проект всегда предваряет Лаборатория современного зрителя, в программу которой входят лекции, мастер-классы, просмотры кино, дискуссии, — это помогает зрителю познакомиться с произведением, его историей и художественными особенностями. 

— Подтянуть публику — задача благородная. Но есть и другие способы работы с ней. Вот есть, к примеру, знаменитая оперная певица Хибла Герзмава, ежегодно выступающая с программой «Опера. Джаз. Блюз». Это ведь, в хорошем смысле слова, попса. Но, послушав ее, кто-то из зрителей после пойдет на «Богему» или на «Лючию ди Ламмермур».

— Я очень уважаю Хиблу! Мы с ней лично знакомы, она работала в проектах Теодора Курентзиса. Я не думаю, что она делает это с целью популяризации академической музыки. Просто она настолько многогранная певица с разносторонними интересами и возможностями, что может позволить себе работать в совершенно разных форматах и стилях. А вот в вариант Ванессы Мэй — известной скрипачки, игравшей концерты Вивальди и прочую классическую музыку в современной обработке, — я не очень верю. Не думаю, что после исполнения классики с попсовым битом кто-то захочет послушать аутентичное исполнение тех же самых произведений. Как и не думаю, что к этому стремится сама Ванесса Мэй, — она просто раскручивает собственное имя и собственную «фишку». У нас же немного другая история: мы пытаемся максимально полно познакомить человека с той музыкой, которую представляем. И я очень рад, что нам не нужно ничего популяризировать, идя какими-то окольными путями.

05_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Подхалтурить не получится»

— Однажды худрук и главный дирижер Московского государственного академического симфонического оркестра Павел Коган сказал мне: «В Китае 50 миллионов одних только профессиональных пианистов. Это больше, чем население Франции. Ну и, слава богу, пусть играют. Если бы у нас столько народу играло на фортепиано, то, может, наша жизнь во многом была бы легче?» Вы верите, что музыка спасет мир?

— А в Китае сейчас хорошо?.. Ладно, отвечу так: я бы хотел, чтобы в России появилось большее количество не профессиональных музыкантов, — я не понимаю, зачем их столько! — а людей подготовленных, неравнодушных и желающих воспринимать искусство. Надеюсь, мы этому способствуем… А метафора Когана очень красивая.

— Сами вы соприкасаетесь с классикой и знаете ее уже много лет. Может, вопрос звучит наивно, но: зачем? Что стоит за этим помимо работы, что вам дает?

— Силу… Думаю, что силу, необходимую для того, чтобы жить в этом непростом мире. Погружаясь в звучание той музыки, которую мы делаем, я забываю о других проблемах… Хотя иногда музыка и забирает у меня силы. Вот такой пинг-понг: ты — музыке, она — тебе.

— Забирает физически или морально?

— Все вместе. Когда у тебя такой режим работы — много репетиций, выступлений, переездов, это тяжело физически. Но это как бы первый «срез». А второй — это когда музыка забирает у тебя эмоции. Знаете, ведь во время концерта у дирижера голова всегда должна оставаться «трезвой», какие бы ни бушевали эмоции — он должен держать их под контролем. 
Но иногда бывает такое, что у тебя во время исполнения к горлу ком подступает. Музыка — это очень эмоциональный процесс, которому нужно отдаться здесь и сейчас, делать все на разрыв аорты. Подхалтурить тут не получится. 

06_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Ностальгии у меня нет»

— Вы родились в Казахстане. Место рождения всегда накладывает отпечаток на человека. Какой в вашем случае?

— Сразу оговорюсь: я родился в Северном Казахстане, где жило много русских и немцев, да еще и в советское время, когда о том, что такое «национальное самосознание», никто не задумывался. У меня в школе даже не было казахского языка. Более того, меня воспитывала мама, которая была атеисткой и пионервожатой. Религиозной у меня была бабушка, которая меня и крестила. 

Родина моя — маленький городок. Так что моя первая встреча с оперным театром произошла довольно поздно — в 19 лет. Несмотря на то что я учился в музыкальном училище, в театр я попал, только когда оказался в Новосибирске, куда поехал, чтобы понять, хочу я поступать в местную консерваторию или нет. 

Так что если говорить об отпечатке… Наверное, это разве что комплекс провинциального мальчика, который живет во мне до сих пор: переехав в 2019 году в Санкт-Петербург, я все еще хожу по улицам, не опуская глаза и постоянно рассматривая попадающиеся мне на пути достопримечательности. Не поверите, я все еще испытываю острое чувство счастья и не верю, что живу в этом городе! И я не хочу с этим ощущением расставаться, потому что хочу все время быть благодарным судьбе за то, что мне выпала такая возможность.

— В Казахстан больше не тянет? 

— Ну почему же? Я благодарен Господу за то, что моя мама жива, а она по-прежнему живет в Казахстане. Я ее не перевожу осознанно, потому что, как говорится, старое дерево не пересаживают. Но стараюсь обеспечивать и устраивать ее быт так, чтобы ей было удобно. До пандемии я ездил к маме два раза в год. Но, увы, из-за нынешней ситуации я не был у нее с прошлой весны. Так что как меня может не тянуть в Казахстан?

А ностальгия… По моему городку ее нет, есть лишь теплые воспоминания о людях, которые сопровождали меня в жизни. С кем-то из них я поддерживаю отношения до сих пор, с кем-то мы разошлись.

— Мама всегда поддерживала ваше увлечение музыкой?

— Еще в классе седьмом я начал говорить о том, что хочу быть драматическим артистом. И вот это мое желание ни мама, ни вся наша большая семья не поддержали. Помню, что я из-за этого сильно переживал. Но, когда пришло время выбирать профессию, я уже был уверен на сто процентов, что хочу быть музыкантом. Это был мой осознанный выбор, которому мама никак не препятствовала, более того, помогала мне, ведь было непросто, потому что учиться я уехал в другой город.

07_Счастлив, что хожу по этому кругу
© Никита Чунтомов

«Стараюсь засовывать в уши меньше музыки»

— Вы никогда не жалели об этом выборе? Концерты, репетиции, гастроли… У вас нет ощущения жизни по кругу, по расписанию?

— Нет. Я счастлив, что хожу именно по этому кругу, потому что знаю тех, кто работает с 9 до 18 сидя в офисе. И такой круг мне кажется гораздо менее привлекательным. 

— Какую музыку вы слушаете, чтобы отдохнуть? Так сказать, для себя.

— К сожалению или к счастью, я стараюсь засовывать в свои уши как можно меньше музыки, не связанной с моей профессиональной деятельностью. Даже в такси прошу водителя выключить радио. Но есть такой лейбл — Putumayo, издающий подборки популярной этнической музыки, я очень люблю латинскую музыку. Когда-то я слушал Queen, их музыка казалась мне абсолютно прекрасной. Впрочем, мне и сейчас так кажется, но уже в меньшей степени.

— Предположим, что это интервью читает человек, ничего не понимающий в хоровой музыке. Что бы вы советовали ему послушать в первую очередь, чтобы получить правильное представление об этом жанре?

— Какой сложный вопрос… Он сродни тому, какую музыку отправить на Марс. Думаю, нужно послушать музыку Баха, любую, где присутствует хор. Это могут быть «Страсти», может быть его Месса, могут быть его мотеты. Еще я бы порекомендовал «Всенощную» Рахманинова, музыку Свиридова. А из современного… Мы ведь хотим завербовать человека в наши ряды, да? Тогда музыку Алексея Ретинского. Даже могу сказать конкретный опус: это четырехчастный цикл «Марианские антифоны», посвященный Деве Марии, написанный на латинский текст. Послушайте, и это точно обратит вас в сторону хоровой музыки! 

Для справки

Банк ВТБ выступает генеральным партнером оркестра и хора musicAeterna с 2019 года. О планах музыкального коллектива на 2021 год можно узнать здесь.


Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Материалы по теме

20 ноября 2020

<p>11 сочинений Леонида Десятникова </p>
Композитор среди нас

11 сочинений Леонида Десятникова 

17 июня 2019

<p>Римский-Корсаков и национальная идея</p>
Русский Вагнер

Римский-Корсаков и национальная идея

17 января 2017

Инструкция для начинающих Как слушать и смотреть оперу
Инструкция для начинающих
Все новости