Театр мастера

7 мая 2019

О жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

В январе 2019 года «Мастерская Петра Фоменко» отметила четвертьвековой юбилей, совсем небольшой срок для театра, но колоссальный для человека. Корреспондент нашего сайта узнал у директора театра Андрея Воробьева и артистов Мадлен Джабраиловой, Галины Кашковской, Александра Мичкова, Полины Кутеповой, Тагира Рахимова и Амбарцума Кабаняна о прошлом, настоящем и будущем «Мастерской».

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

Зарождение

— Расскажите, как появился театр «Мастерская Петра Фоменко»? 

Андрей Воробьев: «Мастерская» «началась» в 1988 году. Это был тот самый счастливый год, когда Петр Наумович с ведущими педагогами по мастерству Евгением Каменьковичем, Сергеем Женовачем и Ольгой Форсовой набрали свой блистательный курс, ставший основой Московского театра «Мастерская Петра Фоменко».

— А почему именно этот курс трансформировался в театр?

Андрей Воробьев: За четыре года обучения артисты и режиссеры создали такие грандиозные дипломные спектакли, на которые театральная общественность не могла не отреагировать. Появилось большое количество пожеланий и даже требований, чтобы этот уникальный коллектив по окончании обучения не распался. И мнение общества было услышано. Выпускникам курса продлили обучение еще на один год, в течение которого и была учреждена «Мастерская». Крохотный театр с минимальным финансированием и без собственного помещения. Спасибо Маргарите Эскиной, директору Центрального Дома актера, которая предоставила нам помещение, всего 12 квадратных метров, в котором располагались директор, главный администратор, заместитель директора по финансам и планированию и главный бухгалтер. Туда же в промежутках между репетициями приходили пить чай артисты, и туда же вся Москва приезжала покупать билеты.

— Как вы существовали с минимальным финансированием?

Андрей Воробьев: Довольно скоро появился первый попечитель. Это был Мытищинский коммерческий банк. Нам было выделено приличное меценатское содержание. Но счастье длилось недолго, вскоре банк закрылся. А вместе с ним исчез и наш счет, на котором были все деньги: и те, которые были переданы банком, и те, которые давал Комитет по культуре города Москвы, и те, которые мы сами заработали.

В этот отчаянный момент нам поступил звонок из другого банка. Девушка на линии сообщила, что они в курсе нашей ситуации и, если мы не возражаем, этот банк хотел бы оказывать нам благотворительную помощь. Честно признаюсь, звонок показался злым розыгрышем. Но это была не шутка, звонок инициировал Андрей Костин. Узнав о нашем горестном положении, он решил поддержать коллектив.

— Андрей, расскажите про ваши партнерские отношения с банком ВТБ.

Андрей Воробьев: Должен сказать, что мы очень благодарны Андрею Костину и его команде, они нас поддерживают на протяжении уже очень многих лет. Со своей стороны мы стараемся не разочаровать наших благотворителей. Что касается формы сотрудничества, то, насколько мне известно, у серьезных организаций, будь то театр или концертные организации, как правило, есть фонд и совет попечителей. Наш Благотворительный фонд развития театрального искусства существует уже очень много лет, не раз проходил проверки Министерства финансов и Министерства юстиции и находится практически на самом верху, в числе самых лучших благотворительных организаций нашей страны.

— Когда «Мастерская» обрела свой первый дом?

Андрей Воробьев: В 1996 году нам предоставили помещение бывшего кинотеатра «Киев». Реконструкция длилась три года, и в 1999 году мы торжественно открыли свой первый камерный стационар.

Но уже совсем скоро стало очевидно, что новых площадей нам недостаточно и нужно решать «квартирный вопрос» более фундаментально. Это важно с позиции экономики театра, она невозможна на базе камерной сцены. Когда зал на 100 зрительских мест, ты не можешь заработать столько, сколько необходимо. Более того, если артисты работают в камерном зале, то их творческие способности угасают, они теряют квалификацию. Нас снова услышали! В конце 2002 года Юрий Лужков подписал постановление Правительства Москвы о строительстве здания для театра. В 2008 году премьерой спектакля «Бесприданница» в постановке Петра Наумовича Фоменко мы открыли новую сцену. Это было немыслимое счастье, в которое невозможно поверить.

— Насколько известно, у театра может появиться второе здание. Вам опять стало тесно?

Андрей Воробьев: Здание, в котором мы сейчас находимся, проектировалось на коллектив в 86 сотрудников. Сегодня нас почти 400. Совершенно очевидно, что мы выросли. Проект нового здания почти закончен, его автор, архитектор Сергей Гнедовский, проектировал театр, в котором мы живем сейчас. Нам важно, чтобы два здания стали ансамблем.

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

ГИТИС

— Мадлен, можете вспомнить, как родилось название театра?

Мадлен Джабраилова: Мы долго искали название, перебирали идеи и словосочетания, и ни одно не отвечало ощущениям о смысле нашей группы и ничего не говорило о тех спектаклях, которые уже сделаны и еще будут поставлены. И как-то само собой произнеслось слово, связанное с нашим курсом в ГИТИСе: «мастерская».

— Полина, в вашей биографии есть удивительное совпадение, которое связано с камерной сценой «Мастерской». Оказывается, вы бывали там во время существования кинотеатра «Киев»?

Полина Кутепова: В старших классах мы с сестрой учились в школе № 67, она находится неподалеку. В то время в теперешнем помещении «Мастерской» находился кинотеатр «Киев», мы проводили там много времени, прогуливая уроки.

— Галина, вы окончили курс Петра Наумовича следом за теми студентами, которые основали театр. Почему вы не сразу вошли в состав труппы?

Галина Кашковская: Честно говоря, мне не предложили остаться. Тогда же не было здания, театр был бездомный. После окончания курса мы целый год проходили стажировку в «Мастерской», у нас было 6 или 7 дипломных спектаклей, в тот год было очень много гастролей. Петр Наумович нашел для нас какие-то деньги в Фонде Станиславского, мы получали зарплату. А потом всё. Следующие 5 лет я отработала в театре «Эрмитаж» у Михаила Левитина, а когда ушла, то раздался звонок. На другом конце провода был Петр Наумович, который пригласил меня на работу.

— Вы долго думали над этим предложением?

Галина Кашковская: Вообще не думала, согласилась сразу. Это мое личное чудо. Такого не бывает, чтобы сам Петр Наумович позвонил и пригласил. Он тогда сказал: может быть, получится, а может, и нет, — он всегда так говорил.

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

Атмосфера

— Как вы ощущаете себя в театре, какое настроение у «Мастерской»?

Мадлен Джабраилова: «Мастерская» началась с нашего курса, мы ее первое поколение, как мы любим шутить — основоположники, старики. Когда театр только формировался, у нас не было ощущения, что мы строим серьезную организацию, мы просто много работали и много времени проводили вместе. Я отношусь к театру как к дому, как к семье, в которой бывает всё: и сложности, и выяснение отношений, и любовь, и терпение.

Александр Мичков: А я попал в театр по счастливой случайности в 10 лет, и, конечно, он стал для меня вторым домом, а люди, работающие в «Мастерской», — второй семьей.

Галина Кашковская: 13 января у нас был юбилей — 25 лет. Пришло очень много гостей, по этому случаю мы показали фрагменты всех 66 спектаклей, шедших когда-либо в «Мастерской». Участвовала вся труппа, даже те артисты, которые ушли из театра. Вы бы видели, что происходило за кулисами, — это было потрясающе. Очень трогательно. Театр как семья, как организм. В этот вечер атмосфера «Мастерской» очень хорошо ощущалась.

— Дайте, пожалуйста, определение семьи, оно у всех разное.

Александр Мичков: Люди в «Мастерской» очень помогают друг другу. Нередко возникает ощущение, что мы собрались не только ради дела, мы посвящаем свою жизнь этому месту.

Галина Кашковская: Тут есть ощущение тыла. С учениками Фоменко можно встать спина к спине, и тебя всегда выручат на сцене. Когда я впервые играла в «Волках и овцах» (Галина Кашковская введена в состав актеров постановки в 2018 году, спектакль «Волки и овцы» впервые показан в 1992 году. — Прим. ред.), мои партнеры играли так, как будто сейчас 1992 год и у нас идет премьерный показ спектакля. Словно и не было 26 лет истории постановки. Все играли с большим волнением и желанием помочь мне войти в спектакль.

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

Традиции

— Расскажите про ваши театральные обычаи.

Мадлен Джабраилова: Не знаю, как точно это назвать, мы называем это — «ухать». Перед третьим звонком мы, все артисты, занятые в спектакле, собираемся в актерском фойе в круг — как футболисты собираются всей командой перед серией пенальти, беремся за руки и кричим ударную или смешную фразу из предстоящего спектакля. Мы называем ее «кричалка». Например, перед «Триптихом» Кирилл Пирогов начинает фразу так: «Ай да Пушкин...» — и мы все вместе подхватываем: «...ай да сукин сын!»

В свое время Петр Наумович придумал традицию «13 января». В этот день, на старый Новый год, мы стали отмечать день рождения театра, хотя никакого отношения к его появлению эта дата не имеет. А еще после ухода Петра Наумовича у нас появилась новая традиция — показывать самостоятельные работы или отрывки 13 июля, в день его рождения.

Амбарцум Кабанян: На спектакле «Дар» во время антракта мы едим вареные яйца. Почему? Не знаю. Как-то мы с Розой Шмуклер, коллегой по спектаклю, начали приходить в буфет и есть по яичку. Потом и другие актеры к нам присоединились. Нам начали ставить большую кастрюлю вареных яиц, сыр, масло, хлеб, и мы все ели яйца. На последний спектакль пришли — яиц нет. Как? Ведь у нас же традиция!

Другая традиция — собираться всем театром на день рождения режиссера Ивана Поповски, это происходит 2 мая. Съезжается весь театр. Неважно, какой день недели, мы все едем праздновать, и театр закрывается. Собирается много людей, приводят семьи, друзей. Это очень весело.

Александр Мичков: Вспоминается правило, в котором есть что-то очень театральное. После третьего звонка перед самым началом спектакля помощница режиссера из-за кулис дает три звонка колокольчиком. Его слышно во всем зале. Этот ритуал по-особому настраивает, с колокольчика начинается театр, начинается разговор со зрителем. У меня есть ощущение, что это придумал Петр Наумович.

— У вас есть ваши личные профессиональные традиции?

Полина Кутепова: Существуют милые актерские суеверия, и мне приятно им следовать. В основном они известны: например, если упал текст, то нужно на него сесть. Нельзя ходить через сцену. Есть еще одно, это нельзя назвать традицией, скорее, часть работы. Как правило, я переписываю свой текст от руки. Это психологический момент присвоения, так роль становится твоей.

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

Театральная жизнь

— Пожалуйста, вспомните забавные случаи.

Амбарцум Кабанян: Эта история случилась во время моего первого спектакля «Русский человек на rendez-vous», который в прямом эфире транслировался на всю страну. Мой герой должен был прочесть несколько анекдотов из книжки, но я не успел даже ее открыть и почему-то начал смеяться. У меня текут слезы, я вижу камеры, зрителей, смотрю на партнеров, взглядом прошу их: «Давайте продолжайте без меня». Но вместо того чтобы помочь, они тоже засмеялись, а вслед за ними и зал. Я смеялся до фальцета.

А вот другая история, на этом же спектакле, кстати. Я забыл текст, это ад для любого артиста, мне кажется. Выхожу на сцену, говорю первую реплику: «Я Карл Клюбер, жених» — и все, белый лист. Делаю шаг назад, думаю — ухожу из театра, конец карьере. Потом шаг вперед, повторяю: «Герр Карл Клюбер, жених» — и опять ничего. Мне начали подсказывать текст со всех сторон, даже из-за кулис. Я слышу их, но не понимаю контекста. Федор Малышев, который должен стоять от меня на другой стороне сцены, подошел, встал за спиной и начал говорить мой текст. А я вместо того, чтобы его услышать, смотрю и думаю: «Что ты хочешь?» Потом меня осенило, и я буквально проорал весь текст.

Мадлен Джабраилова: Этот случай был на одном из показов самостоятельных работ. Актер Василий Фирсов играл Бориса Годунова. Он читал монолог Бориса в татарском стеганом халате. Рядом дымились какие-то индийские палочки, видимо, для атмосферы. И вот какая-то искорка от них попала на халат. Василий продолжает монолог и постепенно очень красиво начинает дымиться. Я еще, помню, подумала: «Ну надо же, какая находка — царь горит! Какой образ!» Василий сначала с достоинством похлопывал себя, пытаясь потушить халат, а потом, когда стало ясно, что он не справится, ушел за кулисы. До последнего никто ничего не понимал! А Вася ходил за кулисами по коридору и говорил: «Погорел я, ребятушки, погорел».

Тагир Рахимов: Вот, например, история случилась во время спектакля «Волки и овцы». Я играю, всё хорошо, но тут что-то вспыхнуло! Думаю, световики перемудрили, как-то странно свет выставили. Но очень быстро понимаю, что от горящих свечей вспыхнули мои собственные волосы! Конечно, сразу потушил. А в спектакле как раз момент, когда партнер говорит: «Чем это от вас так пахнет?» По роли я должен был ему ответить: «Жасмином», но вокруг меня дым, голова наполовину лысая и пахнет чем-то жженым. И я ему отвечаю: «Свиньей запахло».

Вообще много смешного происходит с текстом. Он вылетает из головы так, что остается только развести руками. Была история, когда актриса отыгрывала напряженный момент, в сцене слезы, зритель напрягается. И вдруг она говорит: «Какое злодияйское коварло свершилось сегодня!»

Александр Мичков: Однажды, мне было тогда 11 лет, домой в 9 утра позвонил завтруппой Геннадий Шумилов. «А вы знаете, — сказал он моему папе, — у Александра сегодня репетиция спектакля «Безумная из Шайо». Я на тот момент играл только в спектакле «Война и мир». Никаких деталей известно не было, поэтому я приехал в театр. Сидел и ждал. Ко мне подошел артист Борис Горбачев, и мы с ним начали разучивать песню, зачем — непонятно.

Собираются актеры, но никто не понимает, почему я здесь. При этом все знали, что Петр Наумович мог придумать что-то новое, поэтому мы просто ждали. Наконец в театр пришел мальчик, который играл в этом спектакле, его звали Глеб Дерябкин. Он на меня тогда очень странно посмотрел. В результате оказалось, что Геннадий Александрович нас перепутал. Интересно, что в будущем я все-таки сыграл в этом спектакле.

 

Театр мастера: о жизни и творчестве «Мастерской Петра Фоменко» из первых уст

Мастер

— Тагир, расскажите, пожалуйста, о Петре Наумовиче. Кем он для вас был, как вы его чувствовали?

Тагир Рахимов: Петр Наумович был удивительным и скромным. Если задуматься, то он даже умер незаметно: нашел такое время, когда все были в отпусках. Даже в этом он скромен. Фоменко ставил спектакли о человеке, о его судьбе. И это всегда трогает. О чем спектакли у Петра Наумовича? О жизни.

Полина Кутепова: Мысленно я всегда вела с ним внутренний диалог. Более того, продолжаю вести его и сейчас. Петр Наумович всегда смотрел наши показы, даже если это не его постановки. Многие актеры боялись этого момента. Для меня просмотры тоже были сложными, но присутствие Петра Наумовича в зале всегда помогало. То есть в этот момент я внутренне была с ним на связи, смотрела на то, что я делаю, его глазами. Хотя, конечно, было страшно, потому что если он критиковал, то делал это очень жестко и строго, по делу. Его критика была не для слабонервных.

— Вы с ним спорили?

Полина Кутепова: Нет. Если мне были непонятны его замечания, то я пыталась их понять. И потом, по прошествии какого-то времени, а иногда и нескольких лет, я их осознавала, дорастала до них.

— Галина, вы опасались за будущее театра после того, как не стало художественного руководителя?

Галина Кашковская: Говорят, незаменимых нет, это правда. Но Фоменко — причина этого театра, его стержень. Безусловно, мы переживали, что все развалится, но этого, слава богу, не случилось. Нам очень не хватает Петра Наумовича, но он помогает нам оттуда, сверху. С другой стороны, в «Мастерской» продолжает работать много людей, которые учились у Фоменко, перенимали у него опыт, например артисты Евгений Цыганов, Наталия Курдюбова, Полина Агуреева, Томас Моцкус, Алексей Колубков. Все эти люди, как я говорю, привиты бациллой «Мастерской», она в нас. При Петре Наумовиче начали приходить стажеры, люди, которые учились на других курсах, в других вузах, других городах и странах. Мне кажется, что в них уже тоже живет эта бацилла.

Андрей Воробьев: Фоменко очень любил вспоминать стихи Твардовского: «Пушки к бою едут задом, это надо понимать». Фоменко утверждал, что вперед идти лучше пятясь. Так мы сможем видеть свой собственный путь и никогда себя не потеряем. Человек, который не помнит своей истории, теряет самоидентификацию. Влияние Петра Наумовича, его школы, воспитания, философии сохраняется и по сей день. Несмотря на то, что уже почти шесть лет его с нами нет. Не так давно выпустили спектакль «Король Лир» в постановке Евгения Каменьковича, который, с моей точки зрения, по духу и по традициям, по правилам создания драматического спектакля идеально соответствует Фоменко. Я уверен, что, если бы он был жив, он был бы необыкновенно счастлив. Думаю, он и с небес нам улыбается и вместе с нами тихо радуется тому счастью, которое случается в жизни театра.

— Полина, как вы думаете, что будет происходить с «Мастерской», удастся ли сохранить ДНК театра?

Полина Кутепова: Мне кажется, ее можно сохранить во взаимоотношениях людей. Не думаю, что получится оставить неизменной школу, которую создал Петр Наумович. Это как система Станиславского или любая другая театральная школа — она не может быть законсервирована, она должна меняться и только в этом случае будет жизнеспособна. Трансформация неизбежна. Но основа театра лежит во взаимоотношениях, в том, как Фоменко выстраивал их с профессией, с людьми, между людьми. Вот это нужно сохранять!

— Какими были эти взаимоотношения? 

Полина Кутепова: Очень рабочими. Мне дорого выражение Петра Наумовича: «Прав тот, кто работает». Находить восторг в работе, наслаждение, уставать от нее, ненавидеть, пытаться убежать, но работать. Мне кажется, в этом залог будущего театра — в непрерывной работе.


Поделитесь с друзьями:
Facebook Вконтакте Твиттер Одноклассники LiveJournal МойМир Google Plus Эл. почта
Подписаться на новости раздела «Культура»
Материалы по теме

1 февраля 2018

<p>Большое интервью с актерами Мастерской Петра Фоменко Кириллом Пироговым и Галиной Тюниной</p>
«Есть очевидное, а есть очевидное — невероятное»

Большое интервью с актерами Мастерской Петра Фоменко Кириллом Пироговым и Галиной Тюниной

18 декабря 2017

<p>
	 Эксклюзивное интервью с директором Мастерской Петра Фоменко Андреем Воробьевым
</p>
 «Мы не террариум единомышленников»

Эксклюзивное интервью с директором Мастерской Петра Фоменко Андреем Воробьевым

6 декабря 2016

Или один день из жизни Мастерской Петра Фоменко «Современная идиллия» – от установки сцены до финальных аплодисментов
Или один день из жизни Мастерской Петра Фоменко
Все новости